Трое ведущих в студии развлекают невыспавшихся спешащих на работу слушателей байками, рассказами о событиях за прошедший день, новостями, музыкой и проч. Вот один из ведущих спрашивает: А знаете, почему мужчинам не доверяют вести газетные колонки вопросов и ответов? Остальные: нет, а почему? Первый ведущий: ну тогда слушайте внимательно. Это реальный вопрос и ответ, опубликованный в одной из американских газет около 10 лет назад. Колонку вопросов и ответов там вел некий Майкл, которому однажды пришло следующее письмо:
Здравствуй Майкл! Пишет тебе Сьюзен из Саратоги. Дело в том, что сегодня утром я встала как обычно в полшестого, сделала себе кофе, собралась и поехала на работу. Мой муж Роджер – ему 34 года, из которых мы женаты 10 лет – остался дома, поскольку он потерял работу год назад и пока не нашел ничего подходящего. Так вот, когда я вышла из дому и завела мою машину, мотор заработал как-то неуверенно, но я смогла тронуться и проехать пару миль, прежде чем мотор заглох. После нескольких попыток машина завелась снова, но я решила не рисковать и вернуться домой, что заняло около 10 минут. Запарковав машину, я зашла в дом, чтобы взять ключи от машины мужа и заодно предупредить его о неисправности. Когда я зашла в спальню, то увидела в нашей постели моего мужа с соседкой Мэри, ей 24 года и она живет в бежевом кирпичном доме справа от нас. Увидев меня, она схватила одежду и быстро убежала, а муж стал объяснять, что после потери работы у него депрессия, ему нужно как-то отвлечься, и что с соседкой ничего серьезного у них не было (не считая того, что я застукала их голыми в постели), ну и далее все в таком духе. Как ты думаешь, что мне теперь делать?
Ответ Майкла: Дорогая Сьюзен! Ты правильно сделала, что написала мне. Этот тип проблем хорошо известен как специалистам так и нашим читателям, поэтому будет полезно обсудить их на страницах нашей газеты. Решение проблемы может зависеть от множества причин, как то загрязнения в системе питания, недостаточном уровне топлива в баке, загрязнения в свечах зажигания и т. д. Все это может обуславливать затруднения при пуске холодного мотора, а также работе уже прогретого мотора. Если вы не обладаете необходимой квалификацией, я рекомендую обратиться на ближайшую станцию техобслуживания, где вам окажут квалифицированную техническую помощь. В любом случае не пытайтесь чинить машину своими силами, если проблемы с мотором начались на дороге с оживленным движением или автостраде. Надеюсь, что мои советы помогут тебе, Сьюзен. Удачи на дорогах!
Тема выпускного сочинения на экзамене 1946 года была странной. «Если б немцы победили?». Витя П. напряг все свое воображение и заскрипел пером. Увы, получался какой-то чудовищный невообразимый список нелепостей. Такого в России никак не могло бы случиться. Да ведь и победили в конце концов не немцы.
1. Промышленности в стране практически никакой не останется, оккупанты будут озабочены только выкачиванием природных ресурсов с наших территорий. 2. Вместо народных милиционеров из народа будут полицаи из отребья, их будет очень много, а народ их будет бояться больше бандитов. 3. На каждом выезде из города полицейские будут проверять тех, кто собрался уехать или приехать. Каждый житель будет обязан регистрироваться в полиции по месту жительства. 4. Для поддержания страха создадут дикие отряды из горных народов. Они будут время от времени нападать на местное население, грабить и убивать. 5. Правителей наберут из особо подлых местных жителей. Дети и жены правителей будут жить для безопасности за границей. А сами они сменяться тут по вахтовому методу. 6. Вся знать будет ездить только на черных немецких машинах с сиренами. Простым людям во время проезда их нужно будет убегать на обочину, ждать пока проедут. 7. Самым популярным учением от общей безысходности станет в конце концов фашизм. Только русский. 8. Немецкие товары будут считаться в России самыми лучшими и желанными. 9. Президент по-немецки будет говорить намного лучше, чем по-русски. 10. Вместо водки будут везде рекламировать и продавать пиво, как в Германии. 11. Те, кто воевал против немцев, будут получать гроши, а по праздникам скудный сухой паек. 12. Убитых на войне русских похоронят в общих могилах, лишь бы отметить как-то захоронение. 13. Большая часть мужского населения страны пройдет через лагеря. Чтобы сломить волю к сопротивлению. 14. Преподаватели и врачи на оккупированных территориях будут получать содержание по минимуму, только чтобы население сокращалось и оскотинивалось не очень быстро. 15. На дальних окраинах России, типа Приморья, возможно сохранятся партизаны. Они будут нападать на полицаев, но запуганное население помогать им ничем не будет. 16. Дороги строить не будут, а бензин сделают подороже, чтоб народ сидел по домам. 17. Оружие народу будет строго-настрого запрещено иметь, чтоб вдруг не взбунтовались. 18. Для жизни населению настроят дешевых бараков с низкими потолками, по 8 метров на человека. 19. Самым расторопным и умным дадут возможность уезжать и жить за границей, это будет считаться большим жизненным успехом. 20. Главным врагом России объявят Америку.
Вера Павловна долго размышляла над оценкой. И поставила 3 за хорошую фантазию.
Роспатент отказался регистрировать марку водки "Володя и медведи" Роспатент отказался зарегистрировать марку водки "Володя и медведи", посчитав, что такое обыгрывание имени и фамилии первых лиц государства "наносит ущерб имиджу и интересам государства...
Мужик работал на лесоповале трактористом. Зима, снег, меняют делянку. Мужику на тракторе надо тащить вагончик, в котором живут вальщики лесорубы) километров пять. Он цепляет его за трактор и тут к нему подходит бригадир вальщиков и говорит, что его бригада поедет в вагончике, в карты там водочки и т. п. Тракторист понимает что мужики поддают крепко, и поэтому от греха подальше запирает дверь вагончика снаружи чтобы никто не выпал и не покалечился. Сел в трактор начинает ехать. Дернул раз - ни фига, вагончик примерз к земле, два - опять ни фига, три, поддал газу - все-таки поехали. По дороге иногда оглядывается назад, все нормально в маленьком окошке красная морда бригадира, гуляют мужики. Приезжают на новое место, отцепляет вагончик, открывает дверь, и тут на него с матюгами наваливается вся бригада, красные потные морды, разгоряченные мужики. Оказывается, при тpогании с места сорвался верх вагона, а днище осталось примерзшим к земле, и все мужики до следующей делянки бежали внутри вагона.
Старая радиолокационная станция П-37 плевать хотела на все мои усилия. Я, начальник смены радиолокационной группы, лейтенант-двухгодичник, крутился уже полчаса в приемо-передающей кабине, безуспешно пытаясь подстроить аппаратуру фильтрации метеопомех. Шесть оборотов в минуту в течении получаса было плохим испытанием для моего желудка, недавно съеденный обед настойчиво стучался в стенки пищевода и просился наружу. В операторском кунге, только что прибывший начальник группы капитан Блохин мрачно навис над экраном, на котором среди хаоса точек-засветок от облачности еле заметно блуждала отметка самолета - разведчика погоды. По громкой связи виртуозно матюкался наземный штурман, сидящий где-то в катакомбах подземного командного пункта, куда транслировалась картинка. - Пи-пи, ты понимаешь , лейтенант, что такое командирские полеты, пи- пи-пи, ты, пи-пи-пи, знаешь что через час пи-пи-пи сам командующий будет летать, пи-пи-пи, ты знаешь что такое трибунал, пи-пи, растрел, пи-пи , кастрация, пи-пи и твоего долбаного начальника, пи-пи-пи туда же. Что за срань на экране, пи-пи-пи, как я цели проводить буду, пи- пип твою мать. Раздетые по пояс солдаты-операторы в нагретом аппаратурой кунге стеснительно похрюкивали при особо удачных выпадах штурмана. Я ввалился в кунг в измазанной землей техничке и вопросительно посмотрел на командира. Тот отрицательно покачал головой и, вздохнув, решительно выключил тумблеры передатчиков: - Будем вести по опознаванию "свой-чужой", делать нечего. Ты все равно двухгодичник. Сам уйдешь или выгонят какая разница... (спр. для чайников: по опознаванию "свой-чужой" локатор видит только свои самолеты с работающей аппаратурой). Экран локатора очистился от метеопомех. Бледная точка самолета- разведчика заметно пожирнела. Сразу же удовлетворенно заткнулся штурман. Темнело. Накрапывал мелкий холодный дождь. Промозглый осень ветер злобно гонялся над аэродромом за низкими лохматыми облаками. Низенький щупленький техник по электрооборудованию Седых залез в заднюю кабину штурмовика-спарки забрать забытый накануне инструмент. Нестерпимо болела голова после вчерашнего дня рождения. Он тоскливо посмотрел на до боли знакомую приборную панель... когда-то и он был летчиком, причем совсем неплохим. Но случился развод с женой, потом еще какая-то беда со здоровьем, начал попивать, так и оказался в технарях. Вот и вчера с корешами набрались султыги как жабы ила... (спр. для чайн.: технический спирт, разбавленный дистилированной водой, который стоит в трехлитровой банке под койкой каждого приличного авиационного техника). В кабине было тихо и уютно. Седых и сам не заметил как свернулся клубочком на сиденье и задремал, натянув на себя какой-то чехол... Полеты начались с опозданием на час. Сорок мощных машин парами стремительно взмыли в небо, и заложив разворот над спящим городом отправились на полигон, расположенный в 200 километрах от базы. Задание ночных полетов в условиях плохой метеообстановки было предельно простым: выйти на полигон, отбомбиться по целям и вернуться на базу живыми. Один самолет пилотировал сам командующий дивизией. Лейтенант Янковский был совсем зеленым пацаном, только после училища. Это был его третий вылет в составе боевой части. Он шел "ведомым" в последней паре с комэском, на удалении нескольких километрах от "ведущего". На экране локатора пара выглядела одной точкой. Двадцать таких точек растянувшись длинной цепочкой поплыли на запад. Через несколько минут полета в самолете Янковского отказало электропитание. Янковский даже не понял сразу что произошло. Двигатели работали ровно, самолет летел над плотным верхним слоем облаков, озаряемый желтой полной луной, приборы не работали, ни один… ни радиостанция, ни локатор, ничего... Продолжать полет при подобных обстоятельствах, возможно, не было безумством, но тянуло на серьезный героический поступок. Юный пилот не был героем, поэтому после секундных размышлений дернул рычаг катапульты... Техник Седых проснулся от резкого толчка и треска пиропатронов катапульты. Удивленным заспанным взглядом он проследил за удаляющейся в сторону Луны капсулой катапульты. Сел в кресло, протер глаза. Убедившись, что это не сон и не белая горячка, а суровая реальность, похолодел. Самолет продолжал спокойно лететь над бескрайней равниной облаков. Лихорадочно схватился за штурвал, переключил управление на себя - корабль слушался руля. Седых тоже не был героем, однако, в отличии от Янковского, парашюта у него не было... "Отряд не заметил потери бойца", наземный штурман, по-прежнему, наблюдал на экране картинку с моей дефективной станции с двадцатью точками, двигавшимися к полигону... Немного успокоившись, Седых, знавший план полетов и сориентировавшись по звездам, направил машину на Запад, к полигону, рассчитывая присоединиться к остальным самолетам и таким образом попытаться вернуться домой живым. Расчеты его оправдались, вскоре он догнал своего ведущего. Периодическое применение кулака и такой-то матери к различным хитро-электросплетениям самолета (а он знал его слабые места) наконец принесло результаты - появилось электропитание. Седых перевел дух. Янковский приземлился в глухом лесу живой и невредимый. При посадке, правда, немного подвернул ногу, но идти было можно. Шума от падения самолета или какого-нибудь взрыва слышно не было, что весьма его озадачило. Достав карту местности и прикинув свое местоположение, заковылял к ближайшему населенному пункту. Седых прекрасно понимал, что инцидент с самолетом (отказ электрооборудования точно запишут на него + спание не совсем трезвых техников в боевых самолетах также не приветствовалось командованием) грозит ему как минимум увольнением в запас, а как максимум - судом. Поэтому он решил ничем себя не выдавать, рассчитывая на знаменитое русское авось. Накаченный по самые помидоры адреналином, Седых выполнил на полигоне все положенные упражнения, прекрасно поразил цели (он действительно был когда-то очень хорошим пилотом) и пошел со всеми на базу. Посадив самолет, загнал его на стоянку, незаметно выскочил в темь ночи и был таков... На утро измученный, обуреваемый самыми мрачными мыслями лейтенант Янковский добрался в часть как раз к началу разбора полетов. Поскольку он первый раз угробил самолет, то толком не знал как себя вести в подобных ситуациях. Молча, пряча глаза, никому ничего не докладывая, занял свое место в классе предполетной подготовки, где уже почти все собрались, и приготовился к самому худшему. Появился командир дивизии. Кратко оценив полеты как успешные, перешел к индивидуальным оценкам. Назвал его фамилию. Янковский, побледнев, встал и втянул голову в плечи. - Хочется отметить отличную работу лейтенанта Янковского. Хорошая молодежь идет нам на смену. Оценка отлично. Объявляю благодарность. Садитесь. В голове лейтенанта зашумело, ноги подкосились, он, ничего не понимая, плюхнулся на сиденье. Закончив разбор полетов, командующий встал и уже на выходе обратился к командиру полка: - А с техниками у тебя, командир, полный бардак, какого-то хрена срабатывают катапульты на стоянках, которые потом куда - то загадочно исчезают. Как разберешся с катапультой, доложишь. После совещания Янковский побежал на летное поле .Не веря своим глазам долго ходил вокруг самолета, щупал его руками. Самолет молчал, надежно храня свою тайну. Два дня техники полка прочесывали все прилегающие территории в поисках пропавшей катапульты, которую так и не нашли, списав пропажу на предприимчивых местных жителей, уперевших ценную вещь... Янковский после этого случая из жизнерадостного холерика превратился в задумчивого меланхолика, а вскоре и вовсе перевелся в наземные штурманы. В тайну этой историю меня посвятил как-то сам Седых за рюмкой чая в офицерском кафе, взяв слово не трепаться.
