Andri писал(а):Разве здесь МАЛО? Я благодарю судьбу за то, что мне удалось увезти маму из России.
Но, неужели ситуация, описанная в статье (и в комментариях) реальна? Скажите, что это неправда - такого просто не может быть!
Вы, как иностранец, можете прочитать статью израильтянки, на себе испытавшей некоторые прелести российской медицины. Рассказ израильтянки об ужасах российской медицины
На прошлой неделе состояние воронежской медицины оказалось в центре интернет-скандала.
Поводом для бурных дискуссий послужили впечатления гражданки Израиля от пребывания в воронежской больнице (судя по записям, в первую очередь речь идёт о больнице скорой медицинской помощи). Свои злоключения девушка изложила в собственном интернет-дневнике (dorinem.livejournal.com), озаглавив их «Ужасы нашего городка». Статья израильской пациентки, которая была в нашем городе проездом по дороге в Белгород и у которой в Воронеже внезапно началось сильное кровотечение, мгновенно разошлась по Рунету. Между пользователями развернулись дебаты: кто-то девушке сочувствовал, кто-то обвинял иностранку в изнеженности, кто-то вопрошал о том, где результаты распиаренного нацпроекта «Здоровье» и куда уходят наши налоги...
МОЁ! Online выборочно публикует скандальные зарисовки израильской пациентки. Кстати, распечатки опубликованной в Интернете истории мы также отправим в управление здравоохранения Воронежской области, департамент здравоохранения администрации города и главному врачу БСМП Геннадию Зимарину с просьбой прокомментировать записи израильтянки. О реакции медиков и чиновников мы сообщим вам в одном из ближайших номеров.
Первое знакомство с российской медициной
«Итак, в один совсем непрекрасный момент я обнаружила, что у меня началось кровотечение. Подумав, что это влияние перелётов, переездов и смены климата, я выпила таблетку от болей и пошла спать. Утром ситуация не улучшилась. Мне очень не улыбалось искать врача в чужой стране и в городе, где практически не было знакомых, но я решила, что здоровье важнее.
Не буду описывать все подробности, но в конце концов мы нашли какую-то больницу под номером 3. Я и мама пошли в больницу искать гинеколога. Мы зашли в полуразрушенный перекопанный безлюдный вестибюль... Как оказалось, вход в больницу разрешался только в бахилах. Пришлось нам купить бахилы (недорого, пять рублей пара), натянуть их и пойти на третий этаж искать врача. Больница казалась разрушенной и покинутой, по дороге я заглядывала в палаты и с ужасом думала: «Как же люди тут лежат?».
Гинеколога мы нашли после долгих поисков, им оказалась молодая женщина, лежащая на диване и смотрящая телевизор. Нашим появлением она была очень недовольна... Она сообщила, что не дежурная, поэтому тут ни при чём, а на мою робкую попытку выяснить, куда же нам идти, сказала вызвать скорую, а они, мол, уже знают, куда везти.
Мы вышли, так и не зная, куда идти. Люди на улице посоветовали ехать в больницу скорой помощи, там, мол, обязательно должны принять. И поехали мы в эту больницу на другой конец города».
В регистратуре
«В регистрацию, конечно же, стояла очередь, и, конечно же, работала только одна девочка с недовольным лицом. Она с выражением мученицы на лице копалась в компьютере 20 минут, так и не зарегистрировав даже первого в очереди.
Пока ждали, я смотрела по сторонам, и глаза мои лезли на лоб. Во-первых, люди, привезённые на скорой, вылазили из скорой и ковыляли в регистрацию на своих двоих. Иногда привезённые просто не могли этого сделать, и тогда по всему покою бегали санитары с криками «Нужна каталка!», а им отвечала тётка: «Каталок нет!!!». Те же счастливцы, которым каталка всё же досталась, лежали на абсолютно голой незастеленной поверхности, причём раздевали для осмотра их иногда прямо в коридоре или в кабинете при открытой двери, поэтому за время ожидания мне пришлось лицезреть интимные органы нескольких людей, при том что я совсем не собиралась этого делать...»
В регистратуре после долгих выяснений, есть ли у израильской гражданки документы на русском языке, её всё-таки направили на осмотр к врачу.
У гинеколога
«Ждать его мне пришлось более получаса, так что пришлось выйти, поорать и сказать, что я собираюсь падать в обморок, и только тогда пришла врач. Это была молоденькая и очень приятная девочка, как я потом поняла, интерн...
- Вот, кровотечение, - сказала я. - Вы уже рожали? - спросила врач. - Нет. - Жалко, а то бы мы вас сразу выскребли.
Тут я потеряла дар речи. Этот жуткий глагол просто ввёл меня в ступор. То есть я понимаю, что иногда это надо делать, но предложить это как вариант вот так, без осмотра, без анализов, без диагностирования?! Кроме того, если я уже рожала, так что, теперь можно не церемониться?!»
Не меньший ужас израильтянка пережила, когда ей предложили взобраться на гинекологическое кресло. В Израиле такие кресла оснащены аппаратами УЗИ. Но не столько старое оборудование смутило девушку, сколько поставила в тупик антисанитария в кабинете.
«Там стоял тазик (возле кресла). И в тазике плавали какие-то кровяные сгустки. Извините, но из песни слов не выкинешь. Я в полном ступоре смотрела на это. Потом повернулась к врачу и сказала дрожащим голосом: «Там... Там, в тазике, это...». Она подошла, посмотрела и сказала: «А, ну не обращайте внимания. Просто не садитесь на тазик, а вот тут, повыше».
«Когда осмотр был закончен, врач сказала, что это может быть что угодно - обычная беременность, внематочная беременность, просто сбой цикла из-за поездок.
- Ну УЗИ-то может показать, что именно происходит? - спросила я.
- Да, конечно.
- Хорошо, когда можно сделать УЗИ?
- В понедельник.
- Как в понедельник????!!!!!
Я просто потеряла дар речи. Напоминаю, что это вечер субботы, я нахожусь в больнице скорой помощи с сильным кровотечением, а мне собираются делать УЗИ через два дня. В понедельник.
- Ну а что делать? - сказала врач. - Я предлагаю выскрести, а потом в понедельник посмотрим на УЗИ. Или, в крайнем случае, положим вас в больницу, в понедельник сделаем анализы и посмотрим».
Девушка уже готова была уехать из больницы, поскольку не видела смысла оставаться там два дня без УЗИ. Тогда ей предложили другой вариант.
«Врач (кстати, она мне очень понравилась, была мила и обходительна, она просто живёт в другой реальности) сказала: «Пойдите в аптеку, купите тест на беременность. Если будет отрицательный, я вас отпущу более-менее со спокойным сердцем».
Тест показал беременность. Врач убедила девушку в необходимости лечь в больницу. Ведь если это была внематочная беременность, ситуация могла усугубиться. Выхода у девушки не было...
Обследование
«Вначале меня послали брать кровь. Я внимательно посмотрела, что иглы одноразовые и что их вскрыли на моих глазах. Пока искали мою вену, я с интересом обнаружила, что пробирки совсем не одноразовые, и потом я неоднократно видела, что с этими пробирками с кровью ходят по коридору, когда они абсолютно ничем не прикрыты. Зато бахилы для стерильности, ага.
- А почему так мало крови взяли? - спросила я. - Мне ведь много чего нужно проверить - общий анализ, гормон беременности. - А мы не будем делать общий анализ крови, - сказали мне, посмотрев на меня, как на дуру. - Мы определим вам группу крови, чтобы знать, какую вам вливать, если станет хуже. - То есть как? - обалдело спросила я. - Меня кладут в больницу и даже не делают анализ крови? - Лаборатория откроется в понедельник, тогда и сделаем анализ крови. - Э-э-э-э-э-э... Вы серьезно, что ли? А если у меня ещё и внутреннее кровотечение есть, мне же надо следить за уровнем эритроцитов и гемоглобина, нет? - Девушка, что вам не понятно, сказали же - лаборатория откроется в понедельник, тогда и сделаем анализ!!! - А гормон беременности когда мне проверят? - А на беременность мы делаем проверки во вторник и четверг.
Следующим номером программы была ЭКГ. Пока я её делала, ко мне пришла терапевт с набором традиционных вопросов. На вопрос: «Какие есть проблемы со здоровьем, какие лекарства принимаете?» я привычно ответила: «Есть недостаток витамина Д, его я и принимаю». В ответ терапевт в шоке уставилась на меня: «А как вам это определили?!» «А, - говорю я, - извините. Я, понимаете, из Израиля, у нас такие проверки делают без проблем». По взгляду врача я поняла, что мой ответ её очень впечатлил. Кроме того, она стала явно вежливее со мной говорить.
«Ага, - думаю. - Значит, стратегия такая - говорить, что я из Израиля, но не сразу. Как минимум на отношение ко мне и на уровень вежливости действует положительно».
Палата
«- Вот видите, вам повезло! - сказала мне врач. - Вам досталось место в палате! - А что бы было, если бы не досталось? - искренне поинтересовалась я. - Ну как, лежали бы в коридоре на каталке.
Палата была на шесть мест, но ни одного человека в ней не было.
- А где все? - поинтересовалась я.
- Не знаю, видимо, ушли домой на выходные.
Подумав, что я их понимаю, я поблагодарила провожатую и начала осматриваться. В палате было очень жарко, окна были открыты только на треть и все подоконники были уставлены бутылками с водой. Кстати, вы поняли, почему бутылки стояли на подоконниках? Ну как же, это же понятно! Они там грелись. Чтобы купаться. Ведь в больнице не было горячей воды. Ну да. Я лежала в больнице в сорокоградусную жару. С кровотечением. Без горячей воды.
Я обратила внимание - у всех кровати застелены собственными простынями, больничного белья нет в принципе... Кстати, операции тоже делают пациентам в собственной одежде - типа, надела халатик, который не очень жалко, и идёшь на операцию. Не буду утомлять вас лишними подробностями, скажу только, что за четыре дня постель мне не меняли ни разу, сама кровать была продавлена до такого уровня, что просто удержаться на ней было делом нелёгким, а спать на ней можно было только в полуобморочном состоянии».
Девушка созвонилась со своим друзьями и мужем, чтобы они по Интернету нашли платную клинику в Воронеже, где бы ей могли сделать хотя бы УЗИ. Кроме того, девушка связалась со своим израильским гинекологом и страховой компанией. К слову, в страховой компании не могли поверить, что в больнице крупного города пациенту, попавшему туда в выходной день, не могут сделать УЗИ.
День второй
На следующее утро девушку ждала радостная весть: в Воронеже жила мама её знакомой, которая договорилась об УЗИ в частной клинике и пообещала отвезти её туда на машине. Пока девушка ждала приезда своей спасительницы, начались утренние процедуры. Воронежскую гостью позвали делать укол. Медсестру процедурного кабинета она ввела в ступор своей просьбой.
«- Девушка! - сказала я, уже привычно лучезарно улыбаясь. - Я очень извиняюсь, но я не видела, как вы открывали одноразовый шприц. Пожалуйста, вскройте новый на моих глазах. - Да вы что, что вы себе позволяете! У нас всё одноразовое! - Девушка, вы не поняли. Я не спросила, одноразовый этот шприц или нет. Я попросила вскрыть новый на моих глазах. Понимаете, я из Израиля, я не знаю, как у вас это делается, но у нас так принято.
Вскоре я поняла, что хочется есть. «Интересно, кормят в этой больнице?» - подумала я, и тут как раз в палату зашла женщина и сказала: «На чай!».
Ну что, я беру фотоаппарат и иду на чай. Как оказалось, к чаю выдавали хлеб с маслом. А вот чай наливали поварёжкой из ведра. Я, правда, в любом случае не решилась бы попробовать этот чай, но мне и не светило - надо было прийти со своим стаканом. А у меня что - у меня только фотоаппарат.
Когда я начала фотографировать, тётя, стоящая на раздаче, около минуты не могла ничего сказать, а потом выдавила что-то вроде: «Что это такоэ?!».
- Это? Фотоаппарат! - я опять включила режим тупой иностранки.
- Но почему вы фотографируете?!
- На память. Людям показать - у нас такого никогда не видели.
- Но здесь нельзя фотографировать!
- Почему?
- Ну это же неприлично!
Я хотела сказать, что для этого слова можно найти более интересные примеры в этой больнице, но всего лишь ласково улыбнулась...»
Вскоре приехала спасительница героини рассказа Наташа и повезла её в коммерческую клинику, где девушке сделали УЗИ. Увы, врач, делавшая УЗИ, не смогла назвать причины кровотечения, при этом беременности также никакой не обнаружилось. А уже дома у Натальи они вызвали платную скорую, врачи которой взяли кровь на определение беременности, но анализ должен был быть готов только на следующий день. Девушка вернулась в больницу, где она уже получила, по её словам, «мастер-класс» - ей сообщили суммы взяток для разных специалистов.
День третий
«В девять утра пришла врач, делающая УЗИ. В очереди я была третьей. Зашла первая девочка, приготовилась вторая, потом я. Ну вот, скоро и я зайду. Тут подходит девочка, такая вся фифа на каблучках и в бахилах. А за мной уже очередь человек в десять. А эта девочка стала возле кабинета и не спрашивает, кто последний. Я её спрашиваю:
- Вы тоже на УЗИ?
- Да.
- А тогда спросите там, кто последний.
- Мне не надо.
- Это как не надо? - офигела я.
Ответом мне было молчание. Вышла первая девочка с УЗИ, наша фифа отодвигает бедром вторую и заходит в кабинет. Я сижу и думаю: «Ладно, не злись. Мало ли, у неё что-то срочное».
Фифа выходит с УЗИ, вторая девочка опять поднимается, но тут из кабинета высовывается врач и манит кого-то пальцем. К ней подходит другая девушка, явно не больничного вида, с мужем, заходят, делают УЗИ. Выходят, вторая девочка поднимается. Тут заходит другой врач, ведущий ещё одну девушку, заводит её на УЗИ. В общем, повторилось это с вариациями 12 раз. Прописью - двенадцать. С каждым разом глаза мои наливались кровью. Когда я зашла в кабинет, я уже думала не о том, как дать взятку, а о том, как не дать в морду. Но у меня была цель - пройти УЗИ, а ругаться с врачом как бы не помогало моей цели, поэтому я закрыла дверь кабинета.
- Как это? Вы собираетесь делать мне УЗИ с открытой дверью?
- Ну что я, задохнуться должна, что ли! Раздевайтесь!
Ну да, ей жарко - поэтому я должна проходить гинекологическое УЗИ, лёжа на кушетке прямо напротив двери, открытой в коридор, где толпятся не только женщины, но и мужчины.
- Знаете, - сказала я тихо, медленно и спокойно, глядя ей прямо в глаза, - я всё же буду проходить эту проверку с закрытой дверью, с вашего позволения.
Пошла, закрыла дверь, разделась, легла. Ни слова не говоря, врач стала делать мне УЗИ. После проверки сказала, вполне вежливо и подробно, кстати, хоть и с недовольным лицом, что она не видит у меня никаких изменений или отклонений, кроме того, она почти уверена, что о беременности даже на маленьком сроке не может быть и речи».
Обход врача
«Сделав УЗИ, я пошла в палату, на обход врача. Я думала, что обход врача - это когда ты находишься в палате, а к тебе приходит врач. Но увидела следующую картину - врач сидит за столом возле смотрового кабинета, а к ней стоит очередь из пациенток. Причём именно стоит, никаких стульев, чтобы ждать хотя бы сидя, не предполагалось. Я подумала, что не очень логично заставлять пациентов (с кровотечениями, после оперциии т. д.) ждать осмотра стоя, но уже ничему не удивлялась и встала в очередь».
Врач успокоила израильскую пациентку, но сказала, что нужно обязательно как можно быстрее взять анализ крови. «Поблагодарив её, я, успокоенная, окрылённая и обрадованная, пошла делать анализ крови. В процедурной сидела медсестра и что-то писала.
- Здравствуйте! - радостно сказала я. - Мне нужно сделать анализ крови, вот записка от врача!
- Приходите завтра.
- То есть как завтра?! - в полном шоке сказала я. - Мне сказали, надо сделать сегодня...
- Что вам непонятно? Я уже сегодня два стенда пробирок заполнила, у меня нет стерильных пробирок, приходите завтра! - проорала медсестра.
Тут у меня просто дым из ушей пошёл. Не говоря ни слова, я развернулась и пошла в ординаторскую. Ворвавшись туда, я увидела своего врача.
- Мне там медсестра говорит, что она не может взять мне анализ крови, потому что у них нет пробирок!
- Ну и нечего психовать, завтра возьмут!
Я обернулась и увидела, что это сказала узистка, которая собиралась делать мне УЗИ с открытой дверью.
- Что же это за больница такая, в которой уже три дня не могут сделать анализ крови!!!
Моя врач встала из-за стола, сказала мне: «Пошли». Мы пошли в процедурную, врач бросила мне: «Подожди здесь» - и зашла внутрь, закрыв за собой дверь. Несколько минут там происходил разговор на повышенных тонах, потом моя врач вышла: «Заходи, тебе возьмут кровь сейчас».
На следующий день необходимо было снова провести анализ крови, и снова это было сопряжено с трудностями.
«Утром в восемь я уже стояла около двери в процедурную. Та же медсестра, у которой «не было пробирок», сказала мне, что раньше десяти она не будет брать анализы. Я пошла искать врача, она вздохнула и сказала мне идти сдавать кровь в платное отделение. В платном отделении мне сказали, что сейчас нету человека, который берёт кровь, когда будет неизвестно, и нет, они не знают, где ещё мне могут взять кровь, и нет, никто другой не может. Я вернулась в гинекологию, врач послала меня в биохимическую лабораторию. Поблуждав там по коридорам, я нашла там кого-то, кто был согласен со мной говорить и объяснил мне, что в ближайшее время тут тоже кровь никто брать не будет. Вернулась в ординаторскую, рассказала всё врачу, она опять пошла поговорила с медсестрой, и после часа блужданий мне всё же взяли кровь».
Счастливый финал
После всех мытарств девушка решила, что оставаться в воронежской больнице не имеет смысла - она решила уехать в Москву, чтобы как можно быстрее улететь в Израиль. Анализ крови показал, что её состояние становится лучше, хотя, покидая больницу, она получила выписку: «Возможный выкидыш, нельзя исключить внематочную беременность».
«Я благополучно доехала в Москву, а на следующий день улетела домой. Прямо с поезда я нашла себе частного гинеколога, который согласился меня принять без очереди. Выслушав всю историю и сделав мне УЗИ, он сказал, что склонен считать, что это был ранний выкидыш. Я сдала кровь, в восемь утра на следующий день у меня уже был ответ - уровень гормона нормальный. Никогда бы не подумала, что известие о том, что у меня был выкидыш, будет для меня таким счастьем и облегчением. Всё познаётся в сравнении.
Тут можно было бы и закончить эту несчастливую историю со счастливым концом, но хочу добавить ещё несколько штрихов для дополнения картины. Когда я уезжала из Воронежа, там как раз начинались серьёзные пожары. И началась эвакуация больниц, так что очень хорошо, что меня там не было. А в день моего вылета из Домодедово через несколько часов была эта дурацкая история с казахом, захватившим самолёт, из-за которой аэропорт закрыли на несколько часов и отменили многие рейсы. Ну и начало смога в Москве я застала, но «насладилась» им ровно один день. В общем, такое ощущение, что реальность гналась за мной по пятам, но уже не успевала, отставая на один такт. Нужно будет подумать, что это означает».
oberst писал(а):Вы, как иностранец, можете прочитать статью израильтянки, на себе испытавшей некоторые прелести российской медицины.
Я, как иностранец, могу рассказать о медицинских ужасах в Эстонии, где семейные врачи в большинстве своём врачами по сути не являются, а хорошим семейным врачём считается врач, который без долгих разговоров отправляет своих пациентов к специалистам. Но, хороший диспетчер, это уже ценность сама по себе. Могу рассказать о длиннейших очередях к специалистам. Могу рассказать о холодном и даже преступном (с моей точки зрения) формализме в медицинских учреждениях. Это всё есть.
Но есть и другое, совершенно нормальное и гуманное отношение пациенту. Мне трудно судить, как именно эта вся система (не)работает в России.., но в Эстонии граница весьма легко определяема. Если пациент оказался в больнице, он попал в другой мир. Здесь везде вежливые и отзывчивые работники, всё делается быстро и качественно, всё чисто и опрятно. И, самое главное, пребывание в больнице практически всегда вызывает у пациента положительные эмоции. И причина к этому одна - ему (ей) помогают и желание помочь физически ощутимо.
Дважды я случился быть пациентом в отделении экстренной медицины (со своими почечными камнями, если кого-то интересуют подробности). Должен признаться, что мне было ужасно неудобно (как выходец из совдепии я такому просто не приучен), когда меня буквально носили на руках и даже хотели везти на кресле в туалет, находяшийся там же, в палате. О самостоятельных дальних путешествиях по коридору не могло быть и речи - только на кресле или на каталке. Когда (во второй раз) я резолютно отказался от колёсного транспорта, меня сопровождала во всех моих перемещениях санитарка.
Образцы для анализов были взяты почти на ходу - едва я успел прикоснуться к кровати. Врач стоял за спиной медсестры и ждал возможности беседовать-осматривать. Лечение начали сразу и тут-же отправили на ультразвук, посмотрели на всякий случай и всё остальное, что можно посмотреть. Я даже был в какой-то мере обманут в своих страхах - настолько быстро и приятно меня "починили". Быстрее, чем я предполагал и оплаченное мной время стоянки оказалось не использованным до конца. Кончилось тем, что мне предъявили счёт на 50 крон и проводили до двери. Такая милая девочка-санитарка была, что мне даже уходить не хотелось оттуда...
Рассказ россиянина об ужасах американской медицины
...Как работает скорая помощь
Но вернемся к моему примеру. Перед тем как идти к врачу, позвонил в страховку, чтобы проконсультироваться, что мне делать. Звоню, объясняю ситуацию: потянул связки в колене, надо к врачу, куда мне лучше идти? Ответ: иди в скорую помощь, т.е. что то вроде травмпункта. Ну, как работает в этой стране экстренная помощь, я был наслышан и поэтому обращаться туда совсем не рвался. Спросил, может лучше к специалисту записаться? Но ответ был однозначен: в скорую.
Дело в том, что в Америке очень мало клиник, куда можно просто зайти и получить медицинские услуги по необходимости. Такие клиники называются «walk-in clinic», т.е. клиника, куда можно в прямом смысле «зайти». В большинстве медицинских учреждений прием пациентов идет строго по записи. На прием к специалисту попасть в тот же день практически невозможно. Там запись на несколько дней, а то и недель вперед. Поэтому считается, что в случае чего-то экстренного (т.е. того, что не может ждать несколько дней/недель) оказывать первую помощь должны в «скорой». Именно в скорой должны оказать необходимую помощь, поставить диагноз, и, если требуется, направить на последующий визит к специалисту.
В результате такого устройства отделение «скорой помощи» является самым первым местом, куда обращается большинство людей по всевозможным медицинским проблемам. Обращаются часто по делу и без дела, потому как больше и некуда обращаться. Не всякая проблема может подождать неделю до визита к врачу. Статистикой я, конечно, не владею, но осмелюсь (консервативно) предположить, что из тех, кто обращается в «скорую», не больше 50% реально нуждаются в экстренной помощи. Остальные 50% могли бы спокойно пойти на прием к врачу, если бы на этот прием можно было так легко попасть. Более того, по закону скорую помощь обязаны оказать любому, вне зависимости от того, есть у тебя медицинская страховка и/или возможность оплатить лечение. Ввиду этого, в скорую часто обращаются люди без страховки, или вообще всякие нелегалы, у которых даже документов нет. И отказать в помощи им не имеют права. Это, правда, не значит, что лечат бесплатно. Просто повесят долг, который некоторым приходится выплачивать годами. Если обычный доктор может отказаться работать в долг, то в скорой не имеют права.
Посему, отделения скорой помощи обычно забиты битком в любое время дня и ночи, и сама помощь с понятием «скорая» не имеет ничего общего. Людям приходится часами толпиться в очередях в ожидании элементарной медицинской помощи. Невидимой руке рынка разрулить ситуацию почему-то не удается. Эта самая невидимая рука в первую очередь залезает в карман. Вопросы же эффективности оказания услуг ее почему-то не интересуют. Ну, деваться некуда. Пошел я в скорую. На входе сидит медбрат с компьютером, куда забивает имена посетителей, которых потом должны вызывать в порядке очередности. Забил мое имя и сказал: садись и жди, тебя позовут. Ну, я поинтересовался — сколько ждать-то? — В среднем от 3 до 4 часов, говорит он, в зависимости от того, как пойдет. Ни фига себе «скорая» помощь. Я оглянулся по сторонам — в комнате для ожидания (размером около 50 квадратных метров) сидело человек 10, не так уж и много. Но народ продолжал постоянно подходить, и вскоре были заняты все сидячие места (кресла и стулья). Новым пациентам приходилось либо сидеть на полу, либо стоять. Представляете, как весело 3 часа стоять в ожидании, когда тебе окажут помощь? Самые находчивые приносили с собой раскладные стульчики. Видать, люди уже бывалые и знают что к чему. Ну, мне то повезло, я стратегически занял себе попо-место, и поэтому жизнь, можно сказать, удалась.
Пациенты в скорой были один другого краше. Из всей толпы реально нуждающихся в экстренной помощи было человека 3-4. Пару человек было с относительно небольшими травмами, наподобие сломанного пальца или ребра, и одна тетя была с сильной болью в животе. Все остальные (включая меня) не производили впечатления нуждающихся в экстренной помощи. Был там здоровенный мужик с каким-то раздражением на лице — все лицо в прыщах. Как он утверждал, это какая-то аллергическая реакция на что-то. Выглядело некрасиво, но необходимость прям уж в экстренной помощи была, на мой взгляд, весьма сомнительна. Была бабушка лет под 70, в инвалидной коляске, с огромным синяком на колене. Из ее разговора я узнал, что бабушка вчера вечером была в казино!!! Когда переходила от одной игровой машины к другой, то споткнулась о ступеньку и упала. И вот теперь — на следующий день — нога распухла. Вот такие вот они американские пенсионеры — по ночам ходят по казино. В 70 лет жизнь еще не закончилась. Нужно отжигать по полной! Остальные пациенты в том же духе. И все прутся в скорую. А куда еще? Как уже говорил, альтернатив немного.
Кстати, та тетя с болью в животе от боли чуть ли не на стены лезла, но, как и все, ждала своей очереди несколько часов. Медбрат на компе отказывался ее пропустить вперед других, мол, все по справедливости должно быть. Такие вот правила суровые. Ну, конечно, если приносят кого-то с простреленной головой, то таких обычно пропускают в первую очередь. Медбрат на входе делает оценку состояния пациента (на глаз) и определяет, нуждается ли он в сиюминутной помощи. Если нуждается (как, например, человек с простреленной головой), то такому пациенту оказывается помощь в первую очередь. Если медбрат не считает, что требуется немедленная помощь, то ждешь в порядке живой очереди вместе со всеми.
Стоит уточнить, что люди с травмами были в отдельной очереди от всех остальных. Травм в этот день было немного, и поэтому эта очередь двигалась намного быстрее, чем основная. Благодаря такому небывалому везению ждать мне пришлось всего каких-то 2 часа. Назвали мое имя, и я поковылял в указанный мне кабинет. Правда, вскоре выяснилось, что мое ожидание еще не закончилось, а в кабинете всего лишь чуть подробнее документируют пациентов. В кабинете молодой практикант (на вид лет 17-18) померил мне температуру и давление, записал мое имя и фамилию и прицепил мне на кисть бумажный браслет с моим именем/фамилией. После этого меня направили в другую комнату для дальнейшего ожидания. Появилось какое-то движение, и это уже радовало. В той другой комнате я прождал еще 40 минут, когда меня позовут дальше. Ну, правда во второй комнате для ожидания уже было намного комфортнее: стояли стулья с мягкой обивкой, дефицита стульев не наблюдалось, на столике лежала стопка всевозможных журналов (от бизнес тематики до автомобилей), а на стене висел телевизор, по которому гоняли новости. По сравнению с первым помещением, где толпились все пацаки, это помещение смотрелось просто как VIP зал.
Через 40 минут меня перевели в третье помещение, где стояли кушетки, загороженные шторками. Сказали сесть на кушетку и ждать, когда ко мне кто-нибудь придет. Сижу, жду. Минут через 20 появился еще какой то практикант (тоже лет восемнадцати), спросил, мерили ли мне температуру и давление. Я сказал что мерили. Он одобрительно кивнул и померил температуру и давление еще раз. Зачем спрашивал, осталось для меня загадкой. После замеров, сказал, что сейчас придет врач и ушел. Опять сижу, жду у моря погоды. Проходит еще минут 20. И вот наконец приходит тот самый долгожданный врач. Врачом оказалась лицензированная медсестра (RN). Она там у них была самым квалифицированным человеком во всей смене. Все остальные студенты-практиканты. Причем, студенты даже не мединститута, а чего-то вроде нашего медучилища.
Медсестра зашла, представилась сама и представила своего ассистента-практиканта, который замерял мне давление. Наконец-таки у меня спросили, зачем я вообще сюда пришел: что за травма, как все случилось, сильно ли болит? Я вкратце описал все, сказал, что болит не сильно, особенно если не тревожить колено. Очевидно, что я либо сильно потянул, либо порвал связки в колене. Все что мне требуется от них — это убедиться, что я не порвал, а только потянул. Eсли это просто растяжение, то само заживет, а вот если порвал, то нужна будет операция. Тетя пропустила все мои слова мимо ушей, ибо зачем вообще слушать тупых пациентов? Они все равно в медицине ничего не понимают. Сказала, что надо будет посмотреть на мое колено, но сперва ей надо какие-то бумажки заполнить. Тут у меня впервые спросили, есть ли у меня страховка. Я сказал что есть. Тетя взяла у меня страховую карточку и водительские права и ушла оформлять документы на 20 минут. Тем временем, студент-практикант принес мне семейные трусняки 85 размера и сказал, чтобы я вместо штанов одел эти трусняки, чтобы медсестра могла на ногу посмотреть. Казенные трусняки/шорты, я так понимаю, чтобы мне не было стремно в трусах перед тетенькой сидеть. А 85 размер, видимо, чтобы для любого пациента подошли. Толстых дискриминировать никак нельзя. Их ведь большинство.
Через 20 минут пришла медсестра, отдала мне мои документы и впервые поглядела на ногу. Смотрела она секунд 20 и потом сделала открытие: “колено распухло немного и отличается от колена на другой ноге”. Ясен пень, распухло. Это было видно невооруженным глазом. В очередной раз сказал медсестре что, скорее всего, я потянул связки. Может, порвал. Затем я и пришел сюда, что хотел проверить, не порвал ли. Она со скучным видом прослушала меня и спросила, насколько сильно болит колено (по шкале от 1 до 10)? Я сказал что болит, конечно, но терпеть можно (4) . Она сказала, чтобы я не волновался, и пообещала, что прежде чем меня отсюда выпустят, мне выпишут обезболивающие таблетки. Сказала она это с таким энтузиазмом, что явно ожидала мою восторженную реакцию. К ее большому удивлению, от таблеток я отказался. Тетя так удивилась, что даже переспросила, почему я не хочу таблетки брать? — Не нужны мне ваши таблетки. Лучше посмотрите, в чем проблема с ногой. Я же сказал, что болит терпимо. Вообще, в Америке какой-то нездоровый ажиотаж вокруг обезболивающих. Большинство подобных таблеток просто так в аптеке купить нельзя. Они продаются только по рецепту врача. Поэтому, видимо, у многих менталитет такой, раз подвернулась возможность разжиться обезболивающими таблетками — надо брать. А тут какой-то глупый иностранец отказывается.
Медсестра закончила свой 45-секундный осмотр и сказала, что направляет меня на рентген, чтобы посмотреть, что там с коленом. Сказала, чтобы я сидел на кушетке и ждал. За мной должны прийти и повезти меня на рентген. Медсестра ушла, и я еще минут 20 ждал, когда ко мне кто-нибудь придет. Вот, кстати, я много раз слышал, что отношение к пациенту в «скорой» заметно меняется, когда выясняется, что у него есть страховка. Оно и понятно. Если есть страховка, то на таком пациенте можно заработать (страховка заплатит сполна за все). Я все ждал, когда же отношение медперсонала ко мне поменяется. Но отношение не менялось. Оно у них было стабильно равнодушное и пофигистское ко всем.
Через 20 минут пришли 2 практиканта и покатили меня вместе с каталкой, на которой я сидел, на рентген. Если бы мне сказали, где это, я бы и сам пройти мог 10 метров. Но должны же были чем-то ребят на практике занять? На рентгене тоже работала девочка-студентка. Сделали несколько снимков, практиканты укатили меня на каталке обратно. Сказали ждать результатов. Ждать пришлось полчаса.
Через 30 минут зашла медсестра и сказала что у нее хорошие новости: она посмотрела все снимки и может однозначно сказать, что все кости целы и не сломаны. Открытие сделала. Я и без нее знал, что ничего там не сломано. Я сам приехал на машине в больницу. Если бы был перелом в колене, я очень сомневаюсь, что я бы смог ногами на педали нажимать. Я сказал, что меня больше интересует состояние связок. Медсестра пояснила, что на рентгене связки не видны, только кости. А чтобы посмотреть связки, нужно томограмму делать, но у них оборудования такого нет. Б...! – сорвалось у меня неприличное слово. Какого хрена надо тогда было вообще этот рентген делать, если я сразу сказал, что меня интересуют именно связки? Но пациент то он, понятное дело, лох. Зачем вообще слушать, что он говорит?
Медсестра сказала, что сейчас мне наложат шину на ногу и отпустят домой. Ну и еще выпишут направление к врачу-специалисту, к которому мне надо будет пойти где-то через неделю. После чего откланялась и больше я ее никогда не видел. Еще минут через 20 пришел очередной студент, принес шину-лангетку для ноги. Представляла она из себя обычный плотный поролон с продольными металлическими прутьями для жесткости. Поролон наматывается на ногу и затягивается ремнями на липучках. Металлические прутья же не дают ноге гнуться. Все это надевается прямо поверх одежды и покрывает всю ногу от основания до середины голени. Выглядит весьма зловеще, почти как протез.
Студент помог мне одеть эту шину, принес костыли. Долго показывал, как пользоваться костылями. Я сказал, что я понял и вообще разберусь. Он же продолжал мне парить мозги своими занудными объяснениями: держать костыли надо вот так, опираться на них надо вот так, потом закидываешь их вперед, опираешься и шагаешь вперед, и т.д. Видимо все инструкции рассчитаны на дегенератов. Я объяснил, что я не дегенерат и уже все понял (не то чтобы там что-то очень сложное было). Когда же он попросил меня показать ему, как я буду пользоваться костылями (ну чтобы удостовериться, что я все правильно понял), то тут уже я не выдержал и послал товарища в заслуженном направлении. Взял костыли в руки и пошел. Практикант с умным видом сказал, что мне ни в коем случае нельзя наступать на ногу потому, чтобы ее ненароком сильнее не повредить, а нужно непременно идти на костылях. Да-да, на машине я тоже на костылях поеду, ответил ему я и поковылял прочь.
Перед уходом мне вручили стопку всяких бумаг, содержащих описание процедур, сделанных в скорой, направление к специалисту, кучу бумажек с информацией о похожих травмах (для общего развития) и т.д. Заставили подписать какие-то бумажки, и отпустили. На вопрос о сумме счета за услуги, никто внятно мне ответить не смог. Пока, мол, не знают, не посчитали еще. Но «ты, мол, не волнуйся, чуть позже посчитаем и пришлем счет по почте, в котором будет все расписано». Уж они-то насчитают, в этом я не сомневался. На выходе я проходил через то же помещение для ожидания. К тому времени, в помещение для ожидания уже набилось народу как селедки в бочку. Там просто сумасшествие какое-то творилось. С такой скоростью обслуживания, эти люди там будут сидеть всю ночь. Но меня это уже не касалось.
Когда я доковылял до машины, то выяснилось, что с негнущейся ногой я не только не смогу на педали нажимать, но и вообще в машину даже залезть не смогу. Поэтому шину-лангетку с ноги пришлось снять, по крайней мере, до того, как доехал до дома.
Итог
Подведем итог похода в скорую. Провел я там больше 4 часов, ничего определенного мне не сказали, что со связками никто не знает, сказали, что надо идти к доктору. А я к кому, к ветеринарам ходил, что ли? Короче, бесполезная трата времени и денег. Кстати о деньгах. Вот я часто слышу, что одна из основных причин дороговизны медицины в Америке связана с тем, что люди чаще, чем необходимо обращаются за экстренной помощью (т.е. в скорую) вместо простого визита к врачу. Считается, что экстренная медицина обходится намного дороже, и для самого пациента, и для налогоплательщиков в целом. Поэтому, одним из способов снижения цены медицинских услуг, является повышение доступности не-экстренной медицины. Это чтобы люди чаще шли к доктору, а не в скорую, которая по определению намного дороже.
С одной стороны, рациональное зерно в таких рассуждениях присутствует. С другой же — я, хоть убей, не понимаю, почему эта экстренная медицина так дорого стоит? В моем случае, например, самым квалифицированным медработником в скорой была медсестра. Все остальные — это студенты-практиканты, причем, студенты даже не мединститута, а медучилища. Уверен, что им либо совсем ничего не платят за практику, либо платят копейки. Из относительно дорогостоящего оборудования у них был только рентген. Причем, был я не в сельском медпункте, а в одной из трех крупнейших больниц крупного города. Конечно, чем богаче больница, тем больше и новее будет оборудование. Но все равно, лучшие доктора в скорой не работают, и новейшее оборудование там встречается нечасто. Поэтому, понять, почему такие медицинские услуги так дорого стоят, мне не удается. Видимо, так работают эффективные рыночные механизмы.
Последующий визит к врачу
С шиной проходил я неделю, без каких-либо улучшений. Через неделю пошел к специалисту, как и направляли в скорой. Несмотря на то, что записан я был на конкретное время, ждал я доктора около часа. Я где-то слышал, что в Америке, при планировании своего рабочего времени, доктор исходит из норматива: 7-8 минут на пациента. Если на какого-то пациента доктор тратит больше времени, то всех последующих пациентов, записанных на прием, сдвигают назад. Не знаю, правда это или нет, но очень похоже.
Прием у врача выглядит как сеанс одновременной игры в шахматы. Пациенты ждут в разных кабинетах, а доктор ходит из кабинета в кабинет от одного пациента к другому и раздает задания медсестрам. Мол, этому укол сделайте, этому назначьте физиотерапию и т.д. Все делают медсестры: заполняют все документы, проводят первичный осмотр пациентов, ставят диагноз и назначают лечение. Доктор же заходит на несколько минут в кабинет, осматривает пациента, выслушивает заключения медсестер и говорит, согласен ли он с их выводами или нет, ну и раздает указания. И получает в 3-4 раза больше денег, чем медсестры. Специализация по-американски.
После часа ожидания в кабинете я все-таки увидел доктора. Доктор основательно помял мою ногу в суставе и сказал, что, скорее всего, связки не порваны, а просто растянуты. Я спросил, может сделать томограмму, чтобы на снимке четко посмотреть? Он сказал, что в этом нет необходимости, он и так видит, что все в порядке. В глаза бросалось, что, в отличие от работников скорой, этот доктор реально знал, что он делал. Перед тем как уйти, он еще выкачал шприцем воспалительную жидкость, которая скопилась в колене. Процедура втыкания огромной иглы (сантиметров 15) под коленную чашечку выглядела довольно страшно для нетренированного глаза (моего) и ощущение было не из приятных, хотя и не сильно больно. В общей сложности, доктор провел со мной минуты 3-5. После чего сказал медсестре перевязать мне ногу, поручил выписать мне рецепт на обезболивающие (и тут с этими обезболивающими), попрощался и ушел. И еще сказал, чтобы я пришел через месяц на прием, чтобы посмотреть, как нога заживает.
Второй визит к врачу (через месяц) был примерно такой же, как и первый: час ожидания и потом 2 минуты общения с врачом.
семигор писал(а):Автору и невдомёк, видимо, что и нынешний и предыдущий министр здравоохранения - это люди без медицинского образования. Но назначены они на Самом Верху. Представлены Премьерами, согласованы с Президентами, утверждены Думой. Сиречь - народными избранниками.
Уважаемы доктор, чувствуете свой справедливый гнев и недоумение по этому поводу?
Ничего не напоминает из соседних тем?
А ведь никто здесь не пишет, типа :" и правильно! и пусть хоть новый человек наведет порядок в этой коррумпированной отрасле, живущую на мои налоги" ( зато в других темах, в том числе и Вы, с такой легкостью поддерживаете всяких идиотов, разваливающих другие структуры, в т.ч и силовые) и почему Вас это не смущает?
На самом деле, если отбросить эмоции "русского в Америке", всё не так плохо. Помощь он получил, система оплаты - местная и не ему её судить. Подозреваю, что даже со всеми ожиданиями тамошние жители получают лучшую медицинскую помощь, чем мы.
Кстати, о длинных ожиданиях. Как я уже сказал, всё меняется, как только оказываешься в числе пациентов. Меняется в лучшую сторону. Но, в число пациентов ещё нужно попасть! В первый раз меня привезла в больницу скорая помощь - не было проблем с ожиданием и, видимо, я был сразу определён как "нуждающийся в помощи". Во второй раз я был сознателен и поехал в больницу сам (превозмогая весьма сильную боль). Сам дурак, как говорится. Долго (мне казалось, что очень долго) ждал, пока на меня обратят внимание, звонил жене и жаловался ей на свои муки, потом собрал свою волю в кулак и сказал регистратоам, что, по всей видимости, буду вынужден обратиться к скорой помощи. Тогда сразу прибежал врач и меня зачислили в "нуждающиеся в помощи". И я опять попал в волшебный мир больницы.
WIK писал(а):Уважаемы доктор, чувствуете свой справедливый гнев и недоумение по этому поводу? Ничего не напоминает из соседних тем?
В общем-то, не очень понятно, почему такие жаркие споры разгораются в теме "о политике"... Ведь, если в медицине такая ситуация, как здесь описано, то говорить и спорить о политике как-бы уже неуместно и даже неприлично. Тут уже ситуация вполне ясна и надо идти на выборы с твёрдой фигой наготове. Но не мне здесь об этом рассуждать, я только сказал, как я чувствую.
WIK писал(а):чувствуете свой справедливый гнев и недоумение по этому поводу?
Неа. Мне просто всё понятно. настолько, что для эмоций почти нет места. И тем более недоумения.
WIK писал(а):и пусть хоть новый человек наведет порядок
Я был бы не против, если бы навёл, но ведь не навёл. Но Гликова хотя бы не делает маразматических заявлений, кои делал Зурабов. Видимо, умнее, но вот с советниками у неё промах.
WIK писал(а):Вы, с такой легкостью поддерживаете всяких идиотов,
Я ни за ни против вашего министра не выступал, между прочим. Ибо не в курсе, что делает так, а что не так.
Но я знаю, что в ВС давно не всё в порядке, а значит надо что-то менять.
А вот насколько это удаётся нонешнему руководству ВС - я судить не могу; я не служу.
В здравоохранении же я могу оценить то, что происходит.
Полагаю, даже, что не во всех бедах виноват(а) министр. Увы, есть влияние суперсистемы, а есть и инерция подсистемы.
WIK писал(а):А ведь никто здесь не пишет, типа :" и правильно! и пусть хоть новый человек наведет порядок в этой коррумпированной отрасле, живущую на мои налоги" ( зато в других темах, в том числе и Вы, с такой легкостью поддерживаете всяких идиотов, разваливающих другие структуры, в т.ч и силовые) и почему Вас это не смущает?
+питцот
семигор писал(а):Увы, есть влияние суперсистемы, а есть и инерция подсистемы.
Ну да, вот именно этим очень удобно объяснять все безобразия. Особенно в медицине.
- Почему взятки берешь?
- Ну, знаешь, увы, есть влияние суперсистемы, а есть и инерция подсистемы. - Ага... Тады понятно... Супер-систему... Инерцией... Как ж их так угораздило? О, штука какая забористая?!
oberst писал(а):Ну да, вот именно этим очень удобно объяснять все безобразия. Особенно в медицине. - Почему взятки берешь? - Ну, знаешь, увы, есть влияние суперсистемы, а есть и инерция подсистемы.
А вы не правы. Все определяется управлением, в милиции на 100%, в медицине поменьше. Милиционер или агент спецслужб - это почти бандит по психологическому типажу, просто находится в рамках правил и контролируется извне, бандиты в принципе тоже в рамках правил и контроля, правда немного других , но каков контроль такова и милиция на выходе. Про врачей не знаю, что сказать. Почти садист? , не знаю, про силовиков то читал исследования, кстати - это верно для любой страны мира.
А то что вы говорите о взятках можно вменять конкретному врачу, давить на совесть и т. д. В рамках системы же получаем что? Зарплаты маленькие -> надо брать взятки -> кто не хочет брать уходит, наоборот появляются те кто готов беспринципно их трясти и ни на что при это не годен и т. д.
Последний раз редактировалось DmitryL 25 авг 2010, 13:57, всего редактировалось 1 раз.
Мля, а потелеку только и показывают благолепие... Ну нету у нас в стране других насущныйх проблем, окромя переименования ментов в полицию.
В Израиле, насколько я слышал, медицина критического типа. Т.е. башка болит - это проблема твоя личная. Хочешь - иди к коммерсам. А вот если потерял сознание в автобусе - быстрое и четкое действие по выяснению и, если надо, лечение.
Лишь единицы ярославцев, пострадавших от рук медиков, смогли отстоять свои права в суде
6-летняя девочка умерла из-за неправильного диагноза врача... Фото: Елена ВАХРУШЕВА
Убережет ли новый закон о медстраховании от врачебных ошибок?
Галина ОНУЧИНА — 13.08.2010
Ежегодно от врачебных ошибок в России умирает 50 тысяч человек, каждый десятый по вине медиков становится инвалидом, в два раза возросла детская смертность, каждая вторая медпомощь некачественная, а каждый третий диагноз ошибочный - такие шокирующие цифры привел на пресс-конференции в редакции «Комсомолки» председатель Ярославского областного отделения всероссийской общественной организации «Лига защиты прав пациентов» Валерий Шустов.
- К сожалению, официальную статистику врачебных ошибок, которые приводят к гибели пациентов, никто не ведет, однако, по неофициальным данным, халтура и просчеты медиков убивают больше людей, чем дорожно-транспортные происшествия, - грустно констатирует Валерий Георгиевич. - При этом доказать в суде врачебную ошибку практически невозможно. Поэтому многие попросту не хотят связываться со всей этой волокитой. На моей памяти лишь единицы ярославцев смогли отстоять свои права в суде.
Попадая в беду, люди теряются, не знают, где искать защиты. Безуспешно обивают пороги лечебных учреждений, департамента здравоохранения и, наконец, приходят в правоохранительные органы. Но и здесь зачастую получают отказ. Подобные дела не спешат возбуждать, затягивают их рассмотрение, и все так и остается в повисшем состоянии.
- В прошлом году по вине врачей мы потеряли 9-летнюю дочку, - рассказывает житель Рыбинска Михаил Гладков. - Дочка родилась абсолютно здоровой, никаких патологий, и вдруг неожиданно у нее обнаруживают рак четвертой степени. Последний год малышка девять раз болела ангиной, врач пришла домой всего два раза. Не назначила ни одного обследования, никаких анализов, зато принуждала делать прививки.
Опасное заболевание обнаружили уже слишком поздно. Родители пытались исправить халатность местных врачей в Москве и в Израиле, деньги на операции собирал весь город, но спасти ребенка не смогли. Болезнь оказалась запущенной, девочка умерла. Родные ребенка обошли кучу контролирующих инстанций, которые установили вину врача, но прокуратура в возбуждении уголовного дела отказала: мол, малышка была обречена. Кстати, эта врач-педиатр по-прежнему работает и исполняет свои обязанности.
- За такие дела редко берутся и адвокаты, необходима полная доказательная база, да и сам юрист должен хорошо разбираться в медицине, - пояснил эксперт-юрист областной «Лиги защиты прав пациентов» Александр Демьянчук. - А если дело и попадает в суд, то жизнь человека у нас, как правило, оценивают от 50 до 200 тысяч рублей. Такую сумму максимально могут назначить за моральный вред.
Неужели из этой ситуации так и не будет выхода? Долго еще граждане будут чувствовать свою незащищенность перед эскулапами? Почему работники других рискованных профессий, например, водители общественного транспорта, в случае ДТП сразу попадают под статью, а медик, поставивший неправильный диагноз, - нет?
- Не надо огульно обвинять всех врачей, есть среди них совершенно замечательные и бескорыстные люди, - уверена руководитель Росздравнадзора по Ярославской области Татьяна Замиралова. - Конечно, надо менять что-то в системе здравоохранения. Уже появилось много законов, но идут они пока плохо. А чтобы оценивать ошибки врачей, нужна более четкая законодательная база.
Кстати, большие надежды сейчас возлагаются на новый закон о медстраховании, проект которого недавно вынесен на обсуждение Министерством здравоохранения. По мнению Татьяны Борисовны, закон полностью изменит систему медицинского страхования в пользу граждан, будет там и страховка от врачебных ошибок. Правда, как все это будет работать, пока непонятно. Неужели страховые компании возьмут на себя функции разбираться в тонкостях медицины? Верится с трудом. Но, как говорится, поживем-увидим. Планируется, что закон вступит в силу с 1 января 2011 года.
Это больница? А где у вас кабинет дежурного прокурора? Пациент любой российской больницы юридически беззащитен. Если с ним что-то случится — никто не ответит. Но ведь можно изменить ситуацию…
Эпопея жительницы Москвы, топ-менеджера крупной международной компании, началась почти полгода назад и закончилась бы скорее всего через пару-тройку недель, обратись она в рядовой травмпункт с подозрением на банальный перелом пальца. Но будучи застрахованной в частной страховой компании, москвичка, как и положено в подобных случаях, отправилась к месту приписки. В течение полутора месяцев врачами Клинико-диагностического центра «М.» на Белорусской ставились самые разные диагнозы, кроме верного.
Затем пациентка была направлена на консультацию в Национальный медико-хирургический центр им. Пирогова. Результат — операция под общим наркозом, которая скрюченный палец позволит выпрямить, однако не приведет к восстановлению гибкости и чувствительности. Из общения со специалистами центра им. Пирогова девушка выяснила, что если бы в день обращения был поставлен правильный диагноз, дело могло ограничиться обычным гипсом.
Следующим этапом этой истории станет судебное разбирательство.
История эта разворачивалась на фоне принятия Мосгордумой закона «Об охране здоровья в городе Москве», отдельная статья которого посвящена страхованию профессиональной ответственности медицинских работников. С тех пор прошло пять месяцев, но даже в «продвинутой» Москве юридическое состояние пациентов не улучшилось.
По идее, принятие закона должно было означать, что пострадавший пациент будет получать возмещение «автоматом», а не выбивать через суд. По сути дела, Москва попыталась приблизиться к давно уже существующей мировой практике. Но что-то на этапе сближения не задалось. Главный технический инспектор труда ЦК профсоюза работников здравоохранения РФ Владимир ШИДЛОВСКИЙ утверждает, что о необходимости подобного вида страхования говорят уже лет тринадцать: «Само медицинское сообщество давно ставило вопрос о том, что страхование может стать для врача своего рода социальной защитой, ведь от ошибок никто не застрахован. Бюджет медицинского учреждения не предусматривает страховых выплат, а деньги с него снимают. Старый закон «Об охране здоровья граждан» предусматривал страхование профессиональной ответственности, но механизма реализации не было».
Механизма этого и сейчас нет. Член правления Лиги защитников прав пациентов, секретарь Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре Алексей СТАРЧЕНКО решил узнать, как на практике будет работать вышеназванная норма, обратившись в столичный департамент здравоохранения. «Я официально задал вопрос: законодательство определяет необходимость страхования ответственности, но власти не предприняли никаких мер, чтобы страховать врачей муниципальных учреждений, почему? — говорит Старченко. — Руководитель департамента здравоохранения Москвы Андрей Сельцовский ответил: нет денег. Право застраховать ответственность прописано федеральным законодательством, непонятно, зачем потребовалось его дублировать? А вот если бы ввели норму об обязательном страховании — совсем другое дело. Только это уже федеральный уровень».
Пока же понять, как работает новая норма, невозможно. Куда ни ткни — пробел. Четких правил страхования и выплат нет, источник финансирования не определен. Но кроме выплат (это этап конечный) существует первоначальный страховой взнос. Во всяком случае, в законе ни слова не сказано о том, что страхование врачей будет осуществляться на безвозмездной основе. «Нам главный врач говорит, что денег нет на отпускные, а тут еще страховки покупать, — говорит Нина Александровна, врач-терапевт с 30-летним стажем. — Не та страна и не те деньги. Не пройдет эта идея и вряд ли найдет единомышленников среди врачей». Тем более что у «идеи» есть еще одно слабое место: непонятно, что конкретно будет считаться страховым случаем. Например, когда зафиксировано причинение смерти по неосторожности и это квалифицируется как преступление, каким образом будет выплачиваться компенсация? Если из страховых денег, то выходит, что застраховано было преступное деяние?
По большому счету, уверен Алексей Старченко, разбирательство должно происходить в досудебном порядке, потому что массовых походов в суд у нас пока не наблюдается. Всего 700-800 дел на всю страну рассматривается за год, в пользу пациента решается около 300. Если в Москве есть возможность выбора, то в маленьком городке, где один суд и все друг друга знают, человек вряд ли рискнет судиться. А если принять в расчет сроки, то ситуация становится совсем унылой. Скажем, дело, которое Лига защитников прав пациентов выиграла у одного из московских роддомов, рассматривалось 4 года.
«Никаких определяющих моментов в правоотношениях врача, пациента и страховой компании в данной статье закона нет, напротив, налицо путаница, — говорит адвокат Дмитрий АЙВАЗЯН. — Чтобы определить, имел ли место страховой случай, необходимо установить вину, в данном случае — врача. По нашему законодательству вину устанавливает только суд. В случае если законодатель говорит о невиновном причинении вреда, то страхование ответственности медработников вообще теряет смысл. Получается, что всякая смерть больного, сопровождаемая медицинскими вмешательствами, является страховым случаем. Тогда надо говорить не о страховании, а о неком бессмысленном денежном пособии. Только решение суда, вступившее в законную силу, может рассматриваться как основание для страховой выплаты. Реальное денежное возмещение человек в лучшем случае получит через год-полтора».
Но самое сложное, когда человек остается с клиникой один на один. «В этом случае, — убежден Алексей Старченко, — надо требовать копии медицинской документации, протоколировать все разговоры с медперсоналом, вплоть до записи на диктофон. В Росздравнадзоре мы приняли решение, что в случаях, когда вероятней всего есть риск получения вреда — в акушерстве, реанимации, операционной, приемном отделении, где пациенты по три часа лежат, а к ним никто не подходит, — должны быть установлены видеокамеры. У лечебных учреждений наша инициатива поддержки, конечно, не вызывает. Но это должно быть обязательно, иначе никаких доказательств, кроме истории болезни, написанной теми же врачами, у пациента не останется».
Почти 70% россиян недовольны качеством медицинских услуг. Врач отказался разъяснить, от чего и каким будет лечение, не дал ознакомиться с медицинскими документами, отказался оказывать медицинскую помощь по надуманной причине (у больного не было при себе паспорта), вымогал деньги за медицинские услуги по ОМС, качество медицинской помощи не выдерживало никакой критики — вот на что в основном жалуются пациенты.
Каждый второй случай врачебной ошибки — это неверный диагноз или отсутствие такового. Основная доля врачебных ошибок приходится на врачей скорой помощи, хирургов, анестезиологов, терапевтов, реаниматологов и акушеров-гинекологов. А наиболее частые врачебные ошибки, ведущие к негативным последствиям, — это несобранный анамнез, грубые нарушения правил обследования, несвоевременное оказание медицинской помощи, неверно выбранный метод хирургической операции, неправильно назначенный лекарственный препарат, наконец, небрежное ведение медицинской документации. «Первичные медицинские документы — это еще одна глобальная проблема, — говорит Дмитрий Айвазян. — Они сплошь и рядом фальсифицируются. Если претензии пациента (его родственников) переходят в скандал — медицинские документы элементарно переписываются. В результате от объективной информации остается пшик. Нужна единая база, в которую будут заноситься данные больного при поступлении и в процессе лечения. Доступ к ним должен быть только по официальному запросу и только у полномочных лиц: судебно-следственного органа и эксперта, к копиям — у самого пациента. По нашим данным, до 50-60% первичной медицинской информации (медицинские карты, протоколы вскрытия), оцениваемой судами и экспертами, не соответствует действительности». Именно из-за этого тормозится большинство расследований по врачебным ошибкам. Ну, а внезапно пропавшие медицинские документы — просто классика жанра. Неслучайно Россия — одна из немногих стран, где нет статистики врачебных нарушений.
Особого упоминания, по мнению адвоката Дмитрия Айвазяна, заслуживает качество оказания медицинских услуг в выходные и праздничные дни. «В новогоднюю ночь до 60-70% медперсонала находится в разной степени алкогольного опьянения, — утверждает он. — До 90% наших дел связаны с медицинскими нарушениями (уголовными преступлениями), которые произошли в пятницу, субботу и воскресенье, когда врачи фактически не работали: УЗИ не сделать, анализ не взять. В Хабаровске врач по скорой в пятницу принял мальчика 4 лет. Принял и ушел домой. У ребенка была кишечная непроходимость. В час ночи доктора вызвали в больницу, пришел в два. Надо было сразу оперировать, а он ребенка в агонии понес на рентген, чтобы мать видела. В итоге история болезни была написана правильно. К сожалению, в основном эксперт обращает внимание на явно сфальсифицированные медицинские документы, но не на показания свидетелей-непрофессионалов, и не на то, что говорит мать погибшего ребенка».
Отдельная тема — качество работы экспертов. Согласно закону «Об экспертной деятельности в РФ», судебно-медицинская экспертиза проводится в государственных медицинских учреждениях сертифицированными и лицензированными экспертами. И вот вам парадокс: пациент судится с госучреждением, а эксперты на процессе — государственные. Надо, по мнению наших собеседников, создавать институт независимых экспертов, закон позволяет приглашать их из других ведомств. В гражданском процессе виновность ответчика-врача обязан доказывать истец.
По большому счету уже давно назрела необходимость создания здравоохранной прокуратуры. Качество расследований медицинских преступлений сегодня — никакое. По факту преступления, связанные с оказанием или неоказанием медицинской помощи, декриминализированы, например, ст. 125 УК «оставление в опасности» вообще не применяется. В большинстве случаев врач-преступник приговаривается к условному наказанию с лишением права врачебной практики на смехотворный срок — до двух лет. Кроме того, судебная история России такова, что иски морального и материального вреда не покрывают реальных затрат, например, на повторное лечение. Европейский суд неоднократно указывал, что суммы возмещений должны быть на порядок больше. Еще в начале 2000-х они не дотягивали даже до 100 тысяч, и только сейчас стали расти. В 2006-м суд обязал один из московских роддомов за смерть роженицы выплатить компенсацию родственникам в размере 1,5 млн рублей. Все мы понимаем, что моральный вред от неправомерных действий врача — это нравственные переживания: потеря близкого, невозможность продолжать активную жизнедеятельность, потеря трудоспособности или репутации, в случае когда врачебная тайна перестала быть тайной. Проблема в том, что нет объективных параметров для определения размера компенсации вреда. Нет, грубо говоря, единицы измерения человеческих страданий. И это несмотря на то, что в законе (ст. 151 ГК РФ) установлен ряд критериев, которые должен учитывать суд при определении размера возмещения.
И подводя итог, хотелось бы все-таки понять, насколько жизнеспособна идея страхования профессиональной ответственности врачей. Дмитрий Айвазян убежден, что введение страхования ответственности медработников в том виде, в каком оно сейчас предлагается, недопустимо: «Это простимулирует и без того безудержный рост цен на медицинские услуги в частных клиниках, закономерно подстегнет денежный оборот на давно сформированном сером рынке медицинских услуг в нашей стране, что, в свою очередь, еще больше ограничит право граждан на бесплатную медицинскую помощь».
Советы «Новой»
Как навести порядок на рынке медуслуг
Что должен делать пациент: 1. Требовать копии медицинской документации по ходу всего лечения. Не после, а до наступления «страхового случая». 2. По возможности записывать разговоры с медперсоналом.
Что должны сделать власти:
1. Создать здравоохранную прокуратуру.
2. Создать единую базу всех пациентов, доступ к которой будет только по официальному запросу.
3. В судах должны работать независимые медицинские эксперты.
4. Суммы компенсаций нужно повысить на порядок.
Ольга Путилова —
специально для «Новой»
13.08.2010
, ну да ладно. Такие статьи, в общем-то, полезны. Гладишь - Жирные Коты денег в медицину подкинут.
, но каков контроль такова и милиция на выходе. Про врачей не знаю, что сказать. Почти садист? 
6-летняя девочка умерла из-за неправильного диагноза врача... Фото: Елена ВАХРУШЕВА
