- Мальчик ты чего плачешь? - Потерялся-аааа....... - А зовут тебя как? - Как папу-уууу... - А папу как зовут? - Как меня-ааааа..... - Ну зовут то вас обоих как!? - ОДИНАКОВО-ООО!!!!!
- Штурман! Прибор? - Двадцать! - Чего двадцать? - А чего прибор?
в книге Юрия Никулина есть более развернутый эпизод (описываемое время весна 1941):
Я попал на батарею в то время, когда там усиленно занимались отработкой хрононорм. Разведчикам давалось три секунды, чтобы поймать цель в командирскую трубу. Две секунды отводилось огневикам для установки трубки на снаряде. На головке зенитного снаряда есть вращающийся ободок с цифрами, регулирующими установку взрывателя трубки. Дает командир команду: трубка 40 или, например, 80, и боец орудийного расчета, «трубочный», поворотом специального ключа быстро ставит ободок на нужное деление. От этого зависит, когда взорвется снаряд у цели. Замешкался трубочный — цель уйдет, снаряд разорвется впустую. А один снаряд, как любил говорить лейтенант Ларин, — это одна пара хромовых сапог. Лучшим трубочным у нас на батарее, да и, наверное, в дивизионе считался Иван Клопов, застенчивый парень из деревни. В жизни он спокойный, медлительный. Но когда стоял возле орудия, то становился совершенно другим: устанавливал трубку феноменально быстро. Им гордилась вся батарея. Любил Ларин во время занятий подойти к орудию, где стоял Клопов, и неожиданно скомандовать: — Клопов, трубка сорок! — Есть! — кричал через мгновение Клопов, каким — то чудом успевший накинуть ключ на ободок снаряда и установить «трубку сорок». Ларин проверял и, усмехаясь, говорил: — Да, этот в бою не упозорит. К нам прислали нового помощника командира полка, где он до этого служил, неизвестно. Он сразу начал проверять батареи. Приехал и на нашу. Важный, в щегольской шинели нараспашку, окруженный свитой (наш командир полка полковник Привалов всегда держался скромнее), майор тут же объявил учебную тревогу и сам по секундомеру засекал время. — Как выполняют хрононорму трубочные? — деловито спросил майор у Ларина. — Проверьте, — предложил тот и повел его к орудию, где стоял Клопов. Майор подошел с секундомером к Клопову, стоящему со снарядом, зажатым между ног, и с ключом в руке. — Так, — сказал он, многозначительно посмотрев на Клопова, и, щелкнув секундомером, скомандовал: — Ставь трубку! Клопов дернул было ключом и замер в недоумении. — Медленно, медленно, так не пойдет, — осуждающе сказал новый помощник командира полка. Ларин стоял растерянный: не мог же он при всех сказать майору, что, прежде чем ставить трубку, надо дать команду, какую именно трубку ставить. Неловкую, внезапно возникшую паузу прервал сам Клопов: — Прошу прощения, товарищ майор, рука сорвалась. Теперь можно проверять. — Ставь трубку! — крикнул майор. — Есть! — гаркнул тут же Клопов. — Молодец! — сказал проверяющий, глядя на секундомер, и снова: — Ставь трубку! — Есть! — Ставь трубку! — Есть! И так раз десять подряд. И каждый раз Клопов поворачивал наобум ключом ободок снаряда, кричал: «Есть!» Пораженный скоростью трубочного, майор, пряча секундомер, приказал: — Объявить ему благодарность! Артиллерийскую науку майор, видимо, знал понаслышке. И то ли поэтому, а может быть, по другой причине, но через три дня его из нашего полка отозвали. А мы Клопову долго еще после этого кричали при встрече: — Ставь трубку!
Мне кажется, он больше на внука похож. 
Ну, а внук он своего дедушки 
